Номер за сентябрь 1951 годa
раздел «СТАТЬИ»

СТОГЛАВЫЙ СОБОР 1551 г.


I

Четыреста лет тому назад, 23 февраля 1551 г., в царских палатах в Москве были открыты заседания церковного собора, составившего свои определения в ста главах и известного поэтому в истории под именем Стоглавого [1].

В первые сто с небольшим лет Стоглав пользовался незыблемым авторитетом. Постановления его считались непререкаемыми и. обязательными.

Но со средины XVII в. отношение к Стоглаву изменилось. Московский собор 1666—1667 гг., санкционировавший произведенные патр. Никоном исправления богослужебных чинов и обрядов, естественно, не мог одобрить такие постановления Стоглава, как сугубая аллилуиа и двоеперстие.

С этого времени отношение к Стоглаву стало различным. Противники Никоновых исправлений, старообрядцы всех толков и согласий, попрежнему придавали Стоглаву каноническое значение и в своей полемике с православными ссылались на Стоглав наравне с книгами Священного Писания, Творениями св. Отцов и постановлениями Вселенских Соборов. Совсем иным было отношение к Стоглаву у представителей Православной Церкви. Отрицая каноническое достоинство Стоглава, некоторые из них сомневались в самой подлинности дошедшего до нас текста его. Интересно отметить, что у одних и тех же лиц отношение к Стоглаву в разные времена было неодинаковым. Митрополит Платон (Левшин) сначала готов был признавать Стоглав «законно составленным» [2]. Несколько позднее он заподозрил подлинность Стоглава в качестве действительного соборного уложения 1551 года. «Что собор был, и на нем были о предложенных от царя вопросах рассуждения и заготовлены на то положения, в том нет сомнения. Но чтобы тот собор те положения утвердил, никак нельзя увериться». Свое предположение Митрополит Платон мотивирует следующими соображениями: 1) подлинного соборного деяния, скрепленного подписями участников собора, не сохранилось; 2) о Стоглавом соборе не упоминают ни летописи, ни Степенная книга, составленная Митрополитом Макарием [3].

Это мнение было поддержано епископом Пензенским Иннокентием (Смирновым) [4] и получило подтверждение в трудах Митрополита Московского Филарета, который даже сомневался в праве Стоглава называться церковным собором. «Какое доверие, какое послушание заслуживает, заслуживает ли даже имя церковного собора такой собор, который, в подтверждение своих мнений, употребляет ложь, и приписывает св. отцам и св. апостолам учение и правила, совсем небывалыя»? Митрополит Макарий и другие православные русские архиереи, участники собора, по предположению Митрополита Филарета, были введены в заблуждение или книгами, писанными с неисправных переводов, или доверием к какому-либо мнимому знатоку отеческих писаний и церковных правил, превратившему свои личные ошибки в ошибки целого собрания. Особенно обращает внимание Митрополит Филарет на погрешности в 31, 40 и 42 главах [5]. В других местах своих сочинений и даже в тех же цитируемых «Беседах к глаголемому старообрядцу», Митрополит Филарет готов сомневаться в подлинности Стоглава как соборного уложения, усматривая в нем неверности и подлоги.

Подлинность Стоглава вслед за Митрополитом Филаретом отрицали и другие церковные писатели: Филарет, архиеп. Черниговский [6], Игнатий, архиеп. Воронежский [7], Митрополит Макарий [8] и другие авторы.

Как исторический памятник XVI века, отражающий не только церковную жизнь, но и многие другие культурные и бытовые явления в жизни русского народа того времени, Стоглав привлекал к себе внимание и светских историков. Η. М. Карамзин считает Стоглав «знаменитее» других церковных соборов, бывших в Киеве, Владимире и Москве. Руководящую роль на соборе 1551 г. Карамзин приписывает самому царю, который «мыслил и советовал», а духовенство «только следовало его указаниям...» [9]. С. М. Соловьев довольно мрачными чертами обрисовал состояние русского общества XVI в., когда даже культурные верхи его не шли дальше простой внешности, и младенчествовавшая мысль не шла дальше таких несущественных вопросов, как двоить или троить аллилуию, двоеперстие или троеперстие следует применять при крестном знамении и т. п. [10]

Высказывания о Стоглаве С. М. Соловьева вызвали критические замечания со стороны И. В. Беляева, который доказывал разумность, целесообразность и своевременность постановлений собора 1551 г. И. В. Беляев защищает собор от нападок Соловьева [11]. В своих работах И. В. Беляев отмечает, что Стоглав представляет действительное уложение собора 1551 года, обязательное для исполнения на местах [12]. Мнение И. В. Беляева было встречено сочувственно рядом ученых, но вызвало и возражения [13]. По вопросу о подлинности и каноничности Стоглава вспыхнула дискуссия, не приведшая к общепринятым выводам. Однако, она заставила некоторых ученых изменить свою прежнюю точку зрения на Стоглав. Так, например, Митрополит Макарий в шестом томе «Истории Русской Церкви» уже признает подлинность Стоглава, как «книги соборной»[14].

По вопросу о происхождении Стоглава много света пролили исследования И. Н. Жданова [15], Н. Лебедева [16], В. И. Жмакина [17] и некоторых др. авторов [18]. В предисловии к третьему изданию текста Стоглава Казанской Духовной Академией мы читаем: «Все более важные вопросы о Стоглаве уже решены. Теперь никто, кроме самых темных людей, не станет считать его ни канонической книгой православной русской церкви, ни подлинными — неповрежденными актами самого собора. Исследовано, дознано и доказано, по крайней мере, в общих чертах, что эта книга составлена кем-нибудь, может быть, даже членом стоглавого собора (1551 г.), но уже после собора, из черновых записок, бывших или приготовленных только для рассмотрения на соборе, но не рассмотренных (всецело), не приведенных в форме церковных постановлений, не утвержденных подписями и не обнародованных для руководства» [19]. Это суждение нельзя признать, однако, правильным.

Далеко не «самыми темными людьми» следует считать В. И. Жмакина, Е. Е. Голубинского, А. С. Павлова, А. Я. Шпакова и некотрых других, которые признавали подлинность Стоглава, как соборного уложения, т. е. «кодексом постановлений, написанным, утвержденным и введенным в действие» [20].

Последним словом русской церковно-исторической науки о Стоглаве можно считать названную нами выше магистерскую диссертацию священника Д. Стефановича: «О Стоглаве. Его происхождение, редакция и состав». Спб., 1909 г. Автор, основательно изучивший огромную литературу о Столаве, приходит к выводу, что «далеко еще не все, касающееся этого памятника, надлежащим образом освещено и разрешено: много еще предстоит вложить труда и научной энергии в эту область». В частности, нерешенным остается вопрос о подлинности Стоглава и его каноническом достоинстве. Д. Стефанович готов признать за Стоглавом эти свойства. «При беспристрастном взгляде на дело, ничто не препятствует усвоять Стоглаву каноническое достоинство, считать его сборником церковных постановлений собора 1551 года, направленных к поднятию весьма многих сторон тогдашней русской церковно-общественной жизни» [21].
II

Инициативу созыва в Москве в 1551 г. церковного собора текст Стоглава приписывает самому царю, Ивану Васильевичу, и связывает его с другими его мероприятиями общегосударственного значения, говоря, что царь «подвижеся не токмо о устроении земском, но и многоразличных церковных исправлений...» [22]. Для этих церковных «исправлений» и был созван в Москве собор под председательством Митрополита Макария. На соборе присутствовали почти все тогдашние русские епископы. Участвовали на соборе и многие архимандриты и игумены [23].

Η. М. Карамзин, как мы уже упоминали, руководящую роль на соборе приписывает царю Ивану, умаляя значение духовенства; но другие исследователи, не отрицая крупного и даже руководящего значения царя Ивана на соборе, считают, что проекты церковных преобразований были составлены окружающими царя лицами и, в частности, членом «Избранной Рады».

Заседания собора открылись речью царя. «Молю, святейшие отцы мои, — говорил он, — аще обретох благодать пред вами, утвердите в мя любовь, яко приснаго вам сына и не обленитеся изрещи слово к благочестию единомысленно о православной нашей христианстей вере и о благостоянии святых божиих церквах и нашем благочестивом царствии и о устроении всего православного хрестьянства» [24]. Не без основания царь Иван призывает членов собора к единомыслию. Очевидно, он опасается возможности конфликта между «иосифлянами» и «заволжскими старцами», особенно тогда, когда вопрос коснется монастырских земель. Разногласие могло возникнуть и по другим вопросам.

Открыв своею речью соборные заседания, царь Иван Васильевич указал собору программу деятельности. Программа эта была выражена в форме так называемых «царских вопросов», которые собор должен был обсудить и дать на них «ответы», т. е. вынести соответствующие решения [25]. Всех вопросов в Стоглаве насчитывается 69, причем они подразделяются на две группы: к первой относится 37 вопросов, ко второй 32. Вопросы эти касаются самых разнообразных сторон жизни не только церковной, но также государственной и общественной.

Предлагаемые царем вопросы расположены были не в системе и касаются разных сторон церковно-общественной жизни. Наряду с вопросом о двуперстии и сугубой аллилуии ставится вопрос о брадобритии. Чисто литургические вопросы переплетаются с вопросами о запрещении поединков. Рассуждение о школьном обучении, естественно, следует за вопросом, откуда брать грамотных лиц для посвящения в священника и диакона. Здесь еще имеется логическая связь, но этого нельзя сказать о большинстве предложенных собору вопросов.

Отцы собора на все предложенные вопросы давали соответствующие ответы, которые и составляют соборные решения «Стоглава». На некоторые ответы мы не находим соответствующего вопроса.
III

В Стоглаве заметно чувствуется серьезное отношение участников собора к возложенной на них задаче. На соборе 1551 г. были поставлены все волновавшие русский церковный мир того времени вопросы. В его постановлениях ярко обрисовано положение Русской Православной Церкви и во внутреннем ее устройстве и в отношении к обществу и государству. Без всякого преувеличения можно сказать, что Стоглав — крупное явление в истории Русской Церкви, поворотный пункт, наложивший отпечаток на целую эпоху; для ближайшего и даже для отдаленного последующего времени Стоглав по ряду вопросов имел значение действующего и руководственного права [26].

Чтобы наше заявление не казалось голословным, конкретизируем его. Стоглавый собор прежде всего имел важное значение в истории нашего русского богослужения. Русские ученые литургисты историю русского богослужения обычно делят на четыре периода: 1) от принятия христианства до смерти митрополита Киприана (1406); 2) от смерти митр. Киприана до Стоглавого собора (1406—1551); 3) от Стоглавого собора до Московского собора (1666—1667) и 4) от 1667 г. до наших дней [27].

Первый период характеризуется полною зависимостью богослужения Православной Русской Церкви от богослужения церкви греческой; второй — появлением в богослужебной практике Русской Церкви чинопоследований двух редакций: греческой и сербской. Как известно, в это время к нам, на Русь, проникали в большом количестве книги из южно-русских земель, в том числе и богослужебные. Само собой понятно, что строгое единообразие богослужебных чинов при этом нарушалось. Стоглавый собор пытался привести богослужебный порядок в Русской Церкви к единству, но эта попытка оказалась неудачной, так как она коснулась только отдельных частностей и проводилась по личному усмотрению отдельных участников собора. Тем не менее собор сознавал необходимость упорядочить богослужение Русской Церкви, осмыслить его, ввести в употребление исправные богослужебные книги, ввести порядок в чтении и пении, улучшить постановку иконописания. По мере сил и разумения собор 1551 г. и действовал в этом направлении [28].

Литургические постановления Стоглава можно распределить на несколько групп. Одни из них касаются времени и порядка совершения церковных служб, другие говорят о богослужебных предметах: крестах, иконах и богослужебных книгах; третьи содержат указания относительно двуперстия для крестного знамения, сугубой аллилуии, благоговейного стояния и благочиния в храме и т. д.

Участники Стоглавого собора стремятся внести точное выполнение церковного устава и единообразие при совершении церковных служб, и в то же время «ничтоже претворяюще». Ко времени Стоглавого собора единообразия в церковных чинах не было, а отцы собора не могли установить критерия, какие именно богослужебные чины были правильными, а какие «претворенными». «Божественные книги, — говорилось на соборе, — писцы пишут с неправленных переводов, а написав не правят же. Опись к описи прибывает и недописи и точки непрямые; и по тем книгам в церквах Божиих чтут и поют, и учатся и пишут с них...» [29].

По поводу этих неисправных книг Стоглав дал (27-я гл.) протопопам, старейшим священникам и избранным священникам такое распоряжение: «... а которые будут святыя книги евангелие и апостолы и псалтыри и прочая книги в коейждо церкви обрящете неправлено и описливы, и вы бы те все святыя книги с добрых переводов справливали соборне занеже священныя правила о том запрещают и не повелевают неправленных книг в церковь вносити, ниже по них пети» [30]. Стоглав при этом не указывает, где справщикам взять эти добрые переводы и каким критерием они могут пользоваться при определении качеств этих переводов. В области благих пожеланий остается и постановление (28-я гл.) Стоглава о том, чтобы эти же протопопы, старейшие и избранные священники следили, чтобы писцы переписывали священные книги с «добрых переводов», а переписанное подвергали правке и только после правки пускали их в продажу. Обнаруженные в продаже неправленные книги подлежали изъятию и, после правки, должны были отдаваться в церкви, не имеющие достаточного комплекта церковно-богослужебных книг [31].

Большое внимание уделял Стоглав иконописанию [32]. Он потребовал (43-я гл.), чтобы иконописцы отличались высоконравственной жизнью и с благоговением выполняли свою работу и «с превеликим тщанием» писали образ Христа Спасителя, Богоматери и святых, «смотря на образ древних живописцев», и «с добрых образцов». Строгой жизни и искусных живописцев Стоглав поручает особому вниманию епископов. Таким высоконравственным и искусным живописцам Стоглав разрешает иметь у себя учеников. Навыкший в иконописном деле ученик представляет образец своей работы епископу, который, на основании ее и при наличии положительных данных о жизни молодого живописца, предоставляет ему право самостоятельно заниматься иконописанием. Но если мастер даст о своем ученике неверные и пристрастные положительные сведения, то он будет подлежать запрещению, а ученику будет запрещено заниматься иконописанием. Если мастер, по зависти или боясь конкуренции, о своем ученике представит неверные отрицательные данные и это будет обнаружено, то он будет подлежать запрещению, а ученик получит достойную для него честь. Иконописцам самоучкам, которые пишут иконы «не учася, самовольством и самоволкою и не по образу», Стоглав повелевает поучиться у хороших мастеров и только в случае обнаружения успехов разрешает продолжать свое дело. Вообще же Стоглав требует, чтобы «гораздые» иконописцы и их ученики писали «с древних образцов, а от самосмышления бы своими догадками Божества не описывали» [33].

Имеются данные утверждать, что постановления Стоглава об иконописании проводились в жизнь и в XVII веке [34].

Стоглав прилагает старания к тому, чтобы внести порядок в отправление церковных служб. Он вооружается против практиковавшегося в некоторых церквах многогласия, называя это явление «великим безчинством», требует благоговейного стояния в церкви и много внимания уделяет совершению некоторых таинств, например, крещения, брака.

Достойно внимания рассуждение Стоглава о кандидатах во священники и диаконы.

Отцы собора постановили в Москве и по другим городам, при домах хорошо грамотных священников, диаконов и дьяков, завести училища для обучения в них грамоте, чтению и письму и «церковному четию псалтырному» детей не только местного духовенства, но и детей светских родителей. Ближайшее назначение этих школ — подготовлять лиц, которые по пришествии в возраст были бы достойными «священнического чину» [35].

Не могли участники собора 1551 г. оставить без рассмотрения и монастырский вопрос. Наряду с истинными христианскими подвижниками, подлинными богатырями духа, имелись в монастырях и некоторые отрицательные явления, для изжития которых приняты специальные постановления, записанные в сорок девятой главе Стоглава. Настоятели — архимандриты и игумены должны в монастырях действовать «по божественному уставу, священным правилам и преданию святых начальников, ничтоже претворяще о всем по монастырскому чину...» [36].

Не будем касаться здесь решений Стоглавого собора по вопросу о двуперстии и сугубой аллилуии, — эти решения осуждены и отменены Большим Московским Собором 1666—1667 гг.
IV

Если сделать общую оценку постановлений Стоглавого собора с точки зрения церковно-исторической и церковно-правовой, то без труда можно заметить, что отцы собора коснулись разных сторон церковно-общественной жизни, стремились устранить все ярко бросавшиеся в глаза недостатки в этой жизни, разрешить все вопросы, волновавшие православного человека того времени. Как источник для изучения церковной жизни XVI в., Стоглав незаменим. В своих постановлениях отцы собора исходили из тех источников и пособий, из которых и должен был исходить церковный собор того времени: Слово Божие, правила св. Апостолов, Вселенских и поместных соборов; церковный устав, перешедший к нам из Греции и вошедший в состав Кормчей; постановления прежних русских соборов, а иногда и установившаяся практика. С этой стороны постановления Стоглава не представляют чего-либо существенно нового в Русской Церкви. Если позднее некоторые решения Стоглавого собора были отменены Большим Московским Собором, то было бы все же непростительным отрицать значение Стоглавого собора.

В. НИКОНОВ

__________________
[1] Текст постановлений Стоглавого собора издавался неоднократно. В 1862 г. он был опубликован первым изданием Казанской Духовной Академии. В 1912 г. вышло третье, более совершенное издание. В 1863 г. текст Стоглава был издан в Петербурге Кожанчиковым. Литература о Стоглаве значительна. Стоглавом занимались авторы общих курсов, историки, и церковные и гражданские, поскольку вопросы, рассматривавшиеся на Стоглавой соборе, имели разностороннее значение. Особенно интересовались Стоглавом историки права, и церковного и гражданского.
[2] Митрополит Платон (Левшин). Увешание к раскольникам. Спб. 1765 г.
[3] Митрополит Платон. Краткая российская церковная история, изд. 1805 г., т. II, стр. 30.
[4] Иннокентий, еп. Пензенскнй. Начертание церковной истории от библейских времен до XVIII в., т. II, ст 434—435.
[5] Митрополит Филарет. «Беседы к глаголемому старообрядцу». 1834—35 г. т.II, стр. 180—205.
[6] Филарет, Архиеп. Черниговский. История русской Церкви. 1851 г., стр. 189—194.
[7] Архиеп. Игнатий (Семенов). История расколов в Церкви российской. 1849 г., стр. 102—115.
[8] Митрополит Макарий (Булгаков). История русского раскола. 1885 г., стр. 43—56. Позднее Митрополит Макарий изменил свой взгляд.
[9] Η. М. Карамзин. История государства Российского, по изд. 1892 г., VIII, стр. 70, т. IX, стр. 299.
[10] С. М. Соловьев. История России с древнейших времен, т. VII, стр. 418—439.
[11] И. В. Беляев. Об историческом значении деяний Московского Собора 1551 г. (Русская Беседа, 1858 г., кн. IV, стр. 1—34).
[12] Он же. О Стоглавом соборе против раскольников (Чтения в Обществе любителей дух. просвещения, 1875 г., чч. II и III).
[13] Со стороны И. М. Добротворского, который выступил со статьей: «Каноническая книга «Стоглав» или неканоническая?» (Правосл. Собеседник, 1863 г., 1 и 2 кн.).
[14] Митрополит Макарий (Булгаков). История Русской Церкви, т. VI, стр. 219-246
[15] И. Н. Жданов. Материалы для истории Стоглава (Журнал Мин. Нар. Проев. 1876 г., №№ 7 и 8).
[16] Н. Лебедев. Стоглавый собор. Опыт изложения его внутренней истории (Чтения в Обществе любителей дух. просвещения, 1882 г.).
[17] В. И. Жмакин. Митрополит Даниил и его сочинения. М. 1881 г.
[18] Д. Стефанович. О Стоглаве. Его происхождение, редакция и состав. Спб., 1909г., стр. 19—27.
[19] «Стоглав». Казань, 1912 г.
[20] Е. Е. Голубинский. История Русской Церкви, т. II, 1-я половина. М. 1900 г., стр. 771—795.
[21] Цит. соч., стр. 102.
[22] Стоглав, гл. III. Текст Стоглава мы будем цитировать по третьему изданию его Казанской Духовной Академией.
[23] Там же, гл. 1.
[24] Там же, гл. 2.
[25] Царскими они называются не потому, что были составлены самим царем, но потому, что предлагались от имени царя. Отсутствие системы в расположении этих вопросов говорит о том, что составителем их было не одно лицо.
[26] Свящ. Д. Стефанович, цит. соч., стр. 272.
[27] Проф. А. Дмитриевский, Богослужение в Русской Церкви за первые пять веков (Православн. Собеседник, 1882 г., кн. 1, стр. 152).
[28] Проф. А. Дмитриевский, цит. соч. (Православн. Собеседник, 1884 г., кн. 1, стр. 90); свящ. Д. Стефанович, цит. соч., стр. 205.
[29] Стоглав, стр. 27.
[30] Там же, стр. 60—61.
[31] Там же, стр. 61.
[32] Об этом см. работу проф. Н. В. Покровского: «Определение Стоглава о св. иконах» («Христианское Чтение», 1885 г. кн. 1, 537).
[33] Стоглав, стр. 97—100.
[34] Н. В. Покровский, цит. ст., стр. 541; Свящ. Д. Стефанович, цит. соч. стр. 208.
[35] Стоглав, стр. 59—60.
[36] Стоглав, стр. 106—113.

1954
1953
1952
1951
1950

1949
1948
1947
1946
1945
1944
1943



© 2017 Издательство Московской Патриархии Русской Православной Церкви


Яндекс.Метрика